|
Монгольские национальные танцы. Искусство Монголии.
ТУРЫ В МОНГОЛИЮ
ИНФОРМАЦИЯ ТУРИСТАМ
МОНГОЛЬСКИЕ ТАНЦЫ
Монгольские народные танцы представляют собой не столько искусство
сценического представления в его привычном европейском понимании, сколько
глубоко укоренённый ритуальный и социальный акт, неотделимый от эпического
сознания народа, его тотемических верований и ритма кочевой жизни. В отличие от
многих хореографических традиций, где центром является человек в его
эмоциональных проявлениях, монгольский танец часто обращается к миру природы, к
образам животных и стихий, становясь пластическим повествованием об устройстве
вселенной.
Истоки танцевального искусства на территории Монголии уходят в глубокую
древность, будучи неразрывно связанными с повседневной трудовой практикой
различных племён. Доказательством древности этих традиций служат многочисленные
петроглифы, запечатлевшие сцены плясок. В устном народном творчестве монголов
сохранились упоминания о подражательных танцах, таких как тетеревиный или
журавлиный. Летопись XIII века «Сокровенное сказание» содержит описание
массового народного танца, исполнявшегося во время охоты. Выступления народных
музыкантов (хурчи) и сказителей эпических сказаний (улигерчи) часто включали в
себя пантомимические танцевальные элементы. Также были широко распространены
обрядовые танцы, сопровождавшие свадебные церемонии, праздники урожая и другие
значимые события бытового цикла, в которых уже прослеживались зачатки
театрального действия.
Народные танцы играют важную роль в хореографии монголов. Телодвижения, которые можно делать в ограниченном пространстве (в юрте, жилище
монголов). Существенный элемент монгольского танца: маленькое пространство компенсируется выразительностью движений рук, плеч, груди, талии, глаз
и головы. Хореография богата и разнообразна, как люди, живущие в разных районах страны, использующие различные методы их экспрессии.
Основой и, пожалуй, самым знаменитым пластом этой традиции является биелгэ
— танцы, буквально воссоздающие повадки и дух животных. Здесь нет места
абстрактной аллегории; танцор стремится к точному, почти мистическому
воплощению. Танец орла, с его гордой осанкой, плавными взмахами «крыльев»-рук и
пронзительным взглядом, имитирует кружение хищной птицы над бескрайней степью.
Танец лани передаёт грациозность, пугливость и легкомысленную скорость.
Отдельного внимания заслуживает танец верблюда, где важную роль играют не только
движения, но и комическая выразительность, подчёркивающая характерное поведение
животного. Эти танцы исторически имели ритуально-охотничье значение, являясь
формой общения с духами-хозяевами животных, заигрывания с ними или демонстрации
удачи на промысле.
Другой крупный пласт — танцы, связанные с повседневным бытом и ремёслами.
Их движения лишены вычурности, они построены на ритмичном повторении жестов,
имитирующих доение коровы, стрижку овец, работу с войлоком или управление
лошадью. Это коллективное действо, часто сопровождаемое горловым пением или
простыми напевами, которое превращало трудовой процесс в праздник, объединяло
род и закрепляло навыки в памяти через мышечную и ритмическую память тела. В
таких танцах нет зрителей в пассивном смысле — есть участники разной степени
активности.
Особое место занимает древний ритуальный
танец цам, пришедший из тибетского
буддизма, но глубоко адаптированный в монгольской среде. Это сложное, насыщенное
символами мистериальное действо с использованием масок, представляющих божеств,
духов и мифических существ. Цам исполнялся ламами в монастырях в строго
определённые дни с целью изгнания злых сил, защиты общины и наставления верующих
через визуальные образы. Каждое движение, каждый атрибут в цаме были
канонизированы и несли конкретное философское и религиозное значение, превращая
танец в молитву в движении.
Музыкальным сердцем большинства народных танцев является не просто
аккомпанемент, а диалог с движением. Ритм задают ударные, но мелодическую и
тембральную основу часто составляет уникальное звучание моринхуура или ёчин.
Танцор слушает инструмент, а музыкант следует за малейшим изменением пластики,
создавая импровизационное единство. Горловое пение хоомей, с его способностью
рождать несколько звуковых слоёв одновременно, становится саундтреком к танцам,
повествующим о просторах, ветре и древних духах гор.
Монгольское танцевальное искусство вступило в период активного развития после
победы народной революции в 1921 году. В кружках художественной
самодеятельности, широко распространившихся по стране, значительную часть заняли
танцевальные номера. На базе традиционных танцев формировались новые формы. В
1930-е годы в Монголии появился балетный театр, что стало началом классического
балетного искусства. Национальный монгольский классический балет глубоко связан
с народными корнями танцевального творчества. В 1932 году в Улан-Баторе открылся
Музыкально-драматический театр. В 1963 году на основе его оперной и балетной
трупп был учреждён Государственный театр оперы и балета МНР. Советская
хореографическая школа существенно повлияла на становление балетного искусства в
МНР. Все ведущие деятели монгольского балета получали образование в СССР.
Значительный вклад в развитие хореографии МНР внесли танцовщицы Ц. Дашидулам, Д.
Булхуу, Ж. Алимаху, Ц. Томой, Т. Туул, О. Ганбатор, Н. Батор, Оуюн, а также
балетмейстеры Д. Лхасурэн, Б. Гурбазар, Д. Балдандорж, Ц. Сэвжид, Б. Жамьяндагва,
Д. Бэх-Очир. Советские балетмейстеры регулярно создают спектакли в Монголии, а в
музыкально-хореографическом училище Улан-Батора преподают советские педагоги. В
1978 году в МНР функционируют Государственный театр оперы и балета и шесть
аймачных (областных) театров с балетными коллективами (в Чойбалсане, Кобдо,
Улэгэе, Улангоме, Мурэне и других). Проблемы хореографического искусства
обсуждаются в журнале «Соёл» («Культура»).
В XX веке, с формированием профессиональной хореографии в Монголии, народные
танцы подверглись систематизации и сценической обработке. Были созданы ансамбли,
которые, сохранив аутентичную лексику движений, выстроили её в стройные
композиции, адаптированные для зрительного зала. Появились массовые постановки,
яркие и зрелищные, ставшие визитной карточкой страны. Эта трансформация, с одной
стороны, позволила сохранить и популяризировать традицию, с другой — неизбежно
дистанцировала её от исконного ритуального и бытового контекста.
Сегодня монгольский народный танец существует в двух параллельных измерениях.
Первое — фольклорное, живущее в аймаках, на семейных праздниках и во время
национального Надама, где его исполняют не профессиональные артисты, а обычные
люди, передавая пластический язык от старших к младшим. Второе — сценическое,
развиваемое такими коллективами, как «Монгольский государственный ансамбль песни
и танца», где танец доведён до виртуозного совершенства, обогащён элементами
классической хореографии и современной режиссуры.
“БИЕЛГЭЭ” — НАЦИОНАЛЬНЫЙ ТАНЕЦ МОНГОЛОВ
«Биелгээ» представляет собой самобытное направление в монгольском
национальном хореографическом искусстве, воплощающее уклад и мировоззрение
кочевых народов. Исторически этот танец существовал в узком семейном кругу,
передаваясь внутри родов, что долгое время ограничивало его распространение и
развитие. Для поддержки этой традиции государством была инициирована специальная
программа «Биелгээ — монгольский традиционный народный танец».
Данный хореографический жанр практикуется различными этническими общностями
на территории Ховда и Увса. Он признан древнейшей танцевальной формой монголов,
лежащей в основе многих других народных плясок. «Биелгээ» корнями уходит в
повседневность кочевников, отражая их жизненный уклад.
Изначально исполнение происходило в тесном пространстве юрты — сидя или
вполсидя со скрещенными ногами. Пластика рук и плеч воспроизводит разнообразные
бытовые процессы: работы по дому, рукоделие, а также обряды, традиции и духовные
понятия разных народностей. Костюмы и аксессуары танцоров выделяются
многоцветными орнаментами, обильно украшены стёжкой, вышивкой, вязанием,
разнообразной кожей, а также изделиями из золота и серебра, характерными для
отдельных этносов.
«Биелгээ», или танец тела, является distinctive особенностью монгольской
культуры. Его исполняют под аккомпанемент национальных инструментов, таких как
морин хуур и ёочин (инструмент, подобный ксилофону). Это изобразительная пляска,
близкая к пантомиме, в которой представляются сцены из пастушеского быта: доение
скота, приготовление пищи, охота и подобное.
Открывает ритуально-торжественную часть танца «Элхэндэг», где исполнитель с
плавно разведёнными руками совершает мягкие взмахи и движения плечами. В
следующей части — «Жороо морь» (иноходец) — характер резко меняется. Тело
танцора ритмично покачивается в такт музыке, а движения усложняются, имитируя
ход коня.
Пляски, подражающие аллюрам лошади, например «Жонон хонгор» и «Жалам хар»,
особенно распространены среди дербетов, баятов, торгутов, хотонов, захчинов и
иных групп западной Монголии. Каждая из них вносит свои особенности исполнения.
Так, баяты танцуют на полусогнутых ногах с неподвижным низом корпуса. Захчины
выполняют движения в присяде, наклоняя тело вперёд. Высшим мастерством в этой
традиции считается умение танцевать виртуозно, почти не задействуя ноги.
СМ. ТАКЖЕ
БИБЛИОГРАФИЯ
СТРАНИЦЫ ФОТОАЛЬБОМА
Монгольский традиционный танец "Биелгээ" как флешмоб на площади Сүхбаатара.
|
